– Вы выросли в Запорожье. Какие самые яркие воспоминания сохранили из детства?
– Конечно, о Хортице. Наша семья жила недалеко от нее. И поскольку жили очень бедно, я летом часто ходил на остров рыбачить. Бывало, возьму удочку — и вперед, к Днепру. У меня там даже любимый камень был, с которого я ловил рыбу. Впрочем, почему был, наверное, и есть… Так что рыбалка – то, к чему у меня больше всего лежало сердце в детстве.
– А к учебе не лежало?
– Наоборот. Я был отличником. Но какихто особых усилий для этого не прилагал, мне предметы давались легко. Особенно химия и иностранный язык. Я даже по ним в олимпиадах районных, областных участвовал. А когда встал выбор, куда идти учиться после школы на технические специальности или на филологию, выбрал второе (Валентин Наливайченко с отличием окончил Киевский национальный университет имени
Т.Г. Шевченко – прим. автора).
– Но ведь иностранный язык пригодился вам не только при выборе профессии…
– Красный диплом и хорошее знание иностранного языка сыграли большую роль в том, что в начале девяностых я поступил в Институт разведки СССР (не путайте с разведшколой России, как пишут некоторые СМИ). Отбор был тщательный, проверяли даже на детекторе лжи. Курс обучения – три года. Я отучился два с половиной года (просто быстрее освоил иностранный) и сдал экстерном экзамены. Правда, диплома мне так и не дали. Я был последним украинцем, который получил образование в этом учреждении.
– А кто учился вместе с вами?
– Нам меняли имена, фамилии, так что мы не знали, с кем на самом деле учились. Разве что по лицам можно теперь узнать. Наверное, большинство моих сокурсников ушли в бизнес. Никого из тех, с кем встречался в развединституте, я сейчас среди украинских политиков не вижу. Да, собственно, мы мало друг друга и знали. Времени для общения практически не было. Активно изучали иностранный язык, у меня вторым, кроме английского, был финский. Можно сказать, ложились и вставали с ним. Обязательной была хорошая спортивная подготовка. Ну, и еще специфические предметы.
– Куда подались после института?
– В бизнес. Тогда же ничего почти не было, возили товары широкого потребления из Польши. А через полгода, когда создавалось Министерство иностранных дел Украины, в начале 1994го, меня пригласили в МИД. Благодаря знанию финского оказался во вновь открывшемся посольстве Украины в Финляндии. Там, кстати, усовершенствовал язык так, что мог синхронно переводить президента. Мы работали на пять стран: Финляндию, Исландию, Данию, Норвегию, Швецию. Сложно было и выжить на минимальную зарплату, и одновременно представлять страну не хуже, чем в посольствах, которые уже годами существуют.
– После работы в МИД и посольствах вас назначили главой СБУ. Как думаете, почему?
– Заданием тогда было найти новые подходы в работе с учетом международного опыта. Кроме того, одним из приоритетов в моей работе был курс на декагебизацию и демилитаризацию, а я же человек гражданский. Психологически было очень сложно, ответственность колоссальная, постоянно несколько телефонов носил с собой.
– Семья в эти годы, наверное, вас и не видела?
– Да, было трудно. Но, слава Богу, ребенок уже четвертый курс заканчивает в Киевском национальном университете, жена не бросила.
– Но както же вы дочку воспитывали... Каких принципов в воспитании придерживались?
– Наверное, я плохой отец (улыбается), потакаю детям. Диктаторства у меня в семье нет. Но, может быть, как раз и хорошо было, что я жене не мешал воспитывать и не слишком давил на дочь.
– А как вы познакомились с женой?
– Это было в университете, когда я вернулся из армии (нас тогда забирали служить после первого курса). Подхожу к деканату, а там Доска почета висит, и на ней фотографии студенток (они тогда уже на пару курсов больше отучились). Среди них и карточка Елены. Чуть позже нас познакомили друзья. Кстати, это совсем не та Елена Муха (дочка какогото начальника из КГБ), которую СМИ приписали мне в жены. Я с той даже не встречался.