Хотелось сбежать куда-нибудь подальше от этого духовного «телесвинарника», разбить телевизор молотком и забыть как кошмарный сон всех этих человеко-свиней.
Вот почти голая певица в розовом неглиже и со свинячьими ушками на скудоумной головке начинает истошно хрюкать на каком-то новогоднем «дебил»-шоу.
Вот некие молодцы с поросячьими хвостиками изображают настоящих взрослых свинтусов: судя по всему, показывают самое сокровенное — то, что у них внутри (именно «в нутри», а не «в душе»).
Вот женоподобные певцы то ли российского, то ли украинского шоу-бизнеса одаривают друг друга свинячьими фигурками и желают друг другу поросячьего восторга.
Вот певица с косой «под Юлю» поет по-немецки про свинок, а «недочеловек» с мутными глазами, длинными усами и в вышиванке размахивает здоровенным шматом сала (кстати, самый выразительный образ из всей новогодней российско-украинской телевакханалии).
Вот какая-то недалекая ведущая с умным видом сообщает в телекамеру, что свинья, мол, — «тотемна українська тварюка».
И ведь отчасти права! И не потому, что в Украине любят сало. А потому, что многие добровольно готовы стать свиньями — даже без какого-либо принуждения и пластической операции. Жутко, но так получается!
Наверное, я бы не имел ничего против, если бы речь шла не о свиньях, а о вепрях или кабанах: это действительно концептуальное животное — сильное и мистически «груженое».
Древние индусы называли «Землей Кабана» Гиперборею — сакральную землю полярного рая, древнейшую землю сакральной Традиции. Не исключено, что даже само название «Гиперборея» происходит от индийского «Вараха» (белый вепрь), созвучного славянскому «боров» или английскому boar. Кабан — это символ касты жрецов (брахманов), тогда как медведь — символ касты воинов (кшатриев).
Иное дело — свинья. Она как бы подрывает основы сакральности, она — символ телесного низа без духовного верха. Она знаменует победу материально-утилитарного над Мировым Древом — символом Традиции.
В известной басне Крылова «Свинья под Дубом», в которой, как оказалось, описывается базовый стереотип поведения украинской политической элиты, главная героиня, нажравшись желудей, принялась подрывать своим рылом у Дуба корни:
«Ведь это дереву вредит, —
Ей с Дубу Ворон говорит, —
Коль корни обнажишь, оно засохнуть может». —
«Пусть сохнет, — говорит Свинья, —
Ничуть меня то не тревожит;
В нем проку мало вижу я;
Хоть век его не будь, ничуть не пожалею,
Лишь были б желуди: ведь я от них жирею».
На территории Полтавского сельхозинститута (теперь, кажется, это называется аграрной академией) есть памятник, способный привести в чувство даже мертвого. Огромнейших размеров свинья, внешне напоминающая атомную боеголовку, а рядом — несоизмеримо маленькие дети, мальчик и девочка. Надпись — как из Михаила Задорнова: «Одвічній годувальниці українського народу».
Несколько лет назад некий маргинал, именующий себя известным художником-концептуалистом и человеком-собакой (кстати, уроженец Киева), прославился тем, что в ходе одного своего «перформанса» ритуально заколол свинью с надписью «Россия», изрубил ее на куски и раздал присутствующим.
Некоторые «конспирологи» (в частности, политолог и режиссер Сергей Кургинян), полагают, что народу специально навязывают любовь не только к образу свиньи, но и к свинине, ибо она наиболее близка по вкусу к человечине. Современная культура и пропаганда уже сделали всё, чтобы человека «дебилизировать», лишить идеально-духовной составляющей и превратить в свинью. Не стоит удивляться, если в недалеком будущем такое превращение перейдет и на уровень телесно-мясной — когда из человечины будут делать, положим, колбасу. Только не надо обольщаться по поводу собственной ценности. Так, по подсчетам одного компетентного химика, при утилизации среднестатистического человека ликвидного материала (химических веществ) набирается где-то на 9–10 американских долларов.
Но всё-таки главная «тотемна українська тварюка» — это не свинья, а волк!
По крайней мере, запорожские казаки считали именно так. А самый выдающийся из них, Иван Сирко, имел даже вполне «волчье» прозвище.
Похоже, украинские люди делятся на две категории: на тех, чье тотемное животное — волк, и тех, чье животное — свинья. Украинские политики, увы, не имеют такого деления: там свиньи все (исключений — меньше десятка)!
Свиньи — это те, кто лишены способности к солидаризации, те, у которых нет ценностей, но есть одни лишь интересы, не субъекты процесса, а «мясо». Имя им — легион!
«Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион, — потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло» (Лк. 8, 30–33). Кстати, эпиграф к «Бесам» Достоевского.
Украина — это две разные нации: казаки и свинопасы. Волки и свиньи. Именно между ними, а не между Львовом и Донецком, идет главная война. Удивительно, но изгнание из украинской политики свиней почти равнозначно изгнанию из нее бесов.
Вопрос лишь в том, с какой стороны ожидать Ивана Сирка и доблестное воинство запорожцев-«сиромах»?
