Establishment - хроника настоящего - Русский Воланд - запорожский еженедельник, газета Истеблишмент, запорожская газета, хроника настоящего, искусство, театр, воланд

Справка «ИТ». Родился в Москве 8 августа 1953 г.
Народный артист России.
После службы в армии работал шофером на «МАЗе», возил песок на новостройки Москвы. Занимался монтажом и наладкой систем контроля и автоматики в различных НИИ. По вечерам занимался в театральной студии.
1975 г. — поступил в Московский театр на Юго-Западе, в котором проработал всю жизнь. На сцене сыграл Мольера, Гамлета, Ланцелота, Калигулу, Воланда.
1988 г. — снялся в фильмах «Господин оформитель» и «Узник замка Иф», после чего стал по-настоящему популярен.
Был женат три раза, от второго брака — двое дочерей.

Об Авилове пишут: «Он играл людей, которые не задерживаются в жизни, — рвутся в мечту, в смерть, в бессмертие, в фантасмагорию... Он играл героев, над которыми довлеет рок. Рок не спрашивает их согласия, рок требует отомстить, но каждый раз в очертаниях навязанной роком и театром роли у Виктора Авилова проступал человек с его любовью и страданием...» По мнению многих критиков, Авилов стал продолжателем темы и традиций Владимира Высоцкого в театре и кино. Он играл героев, хотя в его облике не было ничего героического.

Отрывок из последнего интервью Виктора Авилова
— В Израиле вы играли «Мастера и Маргариту» — произведение, основанное на истории нашей земли. Вы чувствуете эту мистическую связь?

— Да, это очень символично, и поэтому волнует нас, актеров. Вообще, существует поверье, что за это произведение браться опасно. Я не суеверный, я просто знаю, что силы, о которых идет речь в романе Булгакова, существуют. И думаю, что, сыграв пьесу в Израиле, мы выполнили ее тайное предназначение.

— Вы играете роль Воланда. Не страшно ли было играть дьявола на Святой земле? Не оказывал ли сатана на вас своего влияния?

— В моей роли есть слова: «Человек собирается распоряжаться собой, другими, и вдруг у него — кхе-кхе! — саркома легкого!» Мы репетировали, и вдруг — звонок из Одессы: «Приезжай на похороны». Мой друг Слава Грицишин умер от саркомы легкого — как раз в момент моих репетиций. Что это: мистика или случайное совпадение? Мы возили «Мастера и Маргариту» в Берлин, но я его там не сыграл, потому что дважды умер. Это случилось за 40 минут до спектакля. У меня были две клинические смерти, кровь шла фонтаном. Меня вытаскивали с того света, сердце два раза запускали. Так что мне хочется верить, что я за это уже заплатил.

— Как вы считаете, почему в «Мастере и Маргарите» главная мужская роль – Воланд? Почему не Мастер?

— Не знаю. Вообще, это вопрос спорный. Если говорить о романе – каждый видит в нем свое. Я знаю, многие женщины считают, что там Маргарита главная. У каждого – свой Мастер, у каждого – свой роман.

— Константин Райкин отказался от этого проекта, Юрий Любимов имел с пьесой много неприятностей, да и вы сами только что рассказали, что пережили из-за участия в этом спектакле. Не благоразумнее было бы вообще за это не браться?

— Вообще, много чего не делать – благоразумнее. Благоразумнее расти, как грибу. Или как дереву. На то Бог и создал человека, чтобы он страдал, мучился – и возносился к звездам.

— Вы – гениальный самоучка, всего в актерской профессии достигли голой практикой. Такое удавалось лишь Татьяне Пельтцер да Георгию Буркову. Не ощущаете ли недостаток высшего театрального образования?

— Нет. Я играл серьезные роли, например, булгаковского Мольера, когда мне вдруг вздумалось прочитать книжку Станиславского «Работа актера над собой». Стал читать о сверхзадаче, сквозном действии... В итоге просто узнал, как называется то, что делаю в течение 10 лет. Сейчас у меня открыта одна театральная школа, и вскоре я открываю театральный факультет при академии.

— О женщинах говорят – «Не родись красивой, а родись счастливой». Если переиначить эту пословицу на мужской лад, то вы – счастливый человек?

— Однозначно.

— Не кажется ли вам, что кинорежиссеры, приглашая вас на ту или иную роль, эксплуатируют, прежде всего, вашу живописную внешность?

— Кажется! Однако у меня есть отдушина – театр, где я сыграл и Гамлета, и Калигулу, и Ланцелота... Так что у меня есть ниша для применения моих актерских талантов. А то, что эксплуатируют, – пускай! Между театром и кино – огромная дистанция. Театр – это некая вершина, а кино – там, внизу.

— В таком случае, не кажется ли вам несправедливым то, что настоящую, большую популярность актеру приносит именно кино, а не театр?

— От этого никуда не денешься. Актеру даже нужно сниматься в кино, чтобы зарабатывать авторитет, имя. Хотя лично я только ради этого никогда в кино не снимался. Мне просто было интересно – как, например, в первом моем фильме, «Господин оформитель», принесшем мне популярность.

— Не отвратительно ли вам самому играть таких законченных мерзавцев, как Мордаунт? Вы ведь, когда играете, полностью растворяетесь в своем герое?

— Есть такая пьеса, я не помню, кто написал, – «Розенкранц и Гильденстерн живы». Они, конечно, мерзавцы, но если посмотреть с другой колокольни, то оказывается, что не такие уж и мерзавцы. И на Мордаунта можно взглянуть с разных точек зрения. Когда мы сели с режиссером обсуждать образ, то действовали от обратного. По сути, там мерзавцы – мушкетеры: здоровые мужики без суда и следствия убили беззащитную женщину! Мне тогда Юнгвальд-Хилькевич дословно сказал так: «Витя, вот ты должен себе уразуметь одно: четыре проходимца убили твою мать!»

— Можно подумать, что миледи была ангелом во плоти! Свою казнь она заслужила!

— Не суди да не судим будешь!

— Какой образ из длинной вереницы сыгранных вами ролей вам ближе всего?

— Если говорить не только о киногероях, но и о театральных работах, которых у меня гораздо больше, мне ближе всех сэр Ланцелот. Хотя были и более значительные персонажи — дон Кихот, дон Гуан, Арбенин в лермонтовском «Маскараде».

— Вы уже переиграли самые значительные роли мирового театрального репертуара. Остались ли непокоренные вершины?

— У меня нет какой-то одержимости, мечты кого-то сыграть. Хотя в ближайшем будущем, пожалуй, стоит перечитать «Короля Лира».

— Когда вы ощущаете особую ценность жизни: на сцене, или, скажем, с удочкой на берегу реки?

— Как ни странно, это почти равнозначные ситуации! То есть, ситуации разные, но как высшие точки наслаждения от жизни – равноценны.

— Вас любили и любят женщины… Можете ли вы открыть секрет: чем вы их берете?

— На то он и секрет, чтобы оставаться секретом!.. Может быть, непредсказуемостью.

— Ваша дочь пошла по вашим стопам и играет в театре. Были ли у вас в семье актеры, или вы – зачинатель актерской династии?

— До меня актеров не было. Хотя, если опираться на сентенцию Шекспира, все мы актеры. Я никогда не мечтал играть на сцене или в кино. Все произошло совершенно случайно. В театр меня буквально вытащили из-за баранки автомобиля. Актерского образования у меня нет. Если в двух словах, то старший брат моего друга Сергея Беляковича – Валерий — был одержим театром. Собственно, Валерий Белякович является основателем и главным режиссером Театра на Юго-Западе. Он меня и заразил театром.

— Как вы празднуете успех?

— Никак не праздную! Можете мне не верить, но к успеху я отношусь равнодушно.

— Есть ли у вас маленькие человеческие слабости? Как отдыхаете?

— Со спиртным дружбу я прекратил давно. Расслабиться уже давно не получается. Несколько лет мечтаю поехать на берег Волги, посидеть там с удочкой… или недельки на две к какому-нибудь егерю, в глухомань забраться, чтобы река была, собака бегала рядом... Мечтаю об одиночестве! Со скрипом прошлой осенью выбрался в Крымские горы, есть такой поселок Орлиное. Собирал там травы. Все равно посреди отпуска пришлось ехать в Одессу, играть спектакль, а потом возвращаться обратно. Так что мой отпуск был прерван.

— Это – издержки профессии. Вы ведь никогда не жалели, что ее выбрали?

— У того же Шекспира есть гениальная фраза: «Рок довершил, что Бог судил».

— Многие актеры обладают особым магнетизмом...

— К сожалению, немногие.

—Те актеры, которые являются примами в своих театрах, как правило, обладают.

— Да, но если взять актерскую массу вообще, если посчитать, какой процент составляют те, о которых вы говорите, то этот процент будет очень маленьким.

— Так всегда бывает, в любой профессии. Есть выдающиеся профессионалы, а есть мелкие ремесленники… Но что касается вас, то вы в буквальном смысле — экстрасенс...

— (Смеется). Я этим интересовался, пытался практиковать, мне было интересно – есть ли это вообще, или это сказки. И понял, что это существует. Потому что у меня все это получалось. Я даже диагностировать не могу, но нескольких человек вылечил. Одну девушку за два дня избавил от наследственной экземы.

— Вы чувствуете, что на ваших спектаклях происходит равноценный обмен? То, что вы отдаете залу, вы получаете от него взамен?

— Бывают такие счастливые минуты! К сожалению, они не так часты.

— Ваш театр всегда полон, или на вашу долю выпадали трудные времена, когда люди не ходили в театры?

— В начале 90-х залы были пусты, хотя наш Театр на Юго-Западе пережил эти времена безболезненно. Мы даже попали в Книгу рекордов Гиннеса в 93-м году, как театр, имеющий самый большой репертуар в мире! Одно время у нас было 54 спектакля, которые мы играли одним составом — человек 27. Например, в 1989 г. мы сыграли за февраль 93 спектакля — по три в день! И ничего, выжили!

— У вас счастливая актерская судьба. Вам не приходится бороться за роли, вы всегда заняты, востребованы?

— Я знаю многих актеров, вынужденных с высунутым языком бегать и искать, где бы их взяли подработать. Я этим, слава Богу, не занимаюсь, потому что если бы такая ситуация возникла, не смог бы этого делать. Не могу ходить и предлагать себя. Мне стыдно, унизительно.

— Это справедливо – актер такого класса не должен разменивать свой талант на какой-то дубляж, озвучивание и даже рекламу, хотя порой реклама бывает талантливой.

— …Мне звонят знакомые режиссеры, просят выручить, приехать на озвучивание часика на 2-3 — и я соглашаюсь. Чтобы этим заниматься ради хлеба насущного – я этим не занимаюсь.

— Часто мужчин называют рабами трех «т»: тахты, тапочек и телевизора. Это относится к вам?

— У меня три «т» другие: театр, творчество, труд.

— Но разве вы не любите валяться на диване и смотреть телевизор?

— Хочется иногда. Но не получается! Может, это и есть — актерское счастье…

P.S. В августе 2004 г. у Виктора Авилова был обнаружен рак печени четвертой степени... 21 августа его не стало.

Русский Воланд

другие материалы по теме: