Трагические события начала 30-х годов в Украине взбудоражили общественное мнение во всем мире. Даже по самым осторожным оценкам в те страшные годы погибло более 4 миллионов крестьян. Верховная Рада Украины в ноябре 2002 года приняла Постановление «Про 70-ю годовщину голодомора в Украине», в котором осудила «политику геноцида, который проводился на государственном уровне руководителями тоталитарного советского режима против граждан Украины, национального духа, менталитета и генетического фонда украинского народа». Министерству иностранных дел Украины было рекомендовано осуществить международные мероприятия, направленные на признание голодомора в Украине государственной политикой геноцида против украинского народа.
Тем не менее, до сих пор нет единодушия в отношении причин трагедии и ее виновников. Несмотря на ожесточенное стремление национал-политиков настаивать на использовании термина «геноцид» и, более того, придать обвинительным заключениям антироссийскую окраску, большая часть украинцев не разделяет эту точку зрения и не считает эту трагедию геноцидом. Доказательство тому – результаты опроса киевлян, проведенного социологической службой УНИАН, содержанием которого был всего один вопрос: «Какой основной причиной, по вашему мнению, был вызван голодомор 1933 года?» В общем 45,5% опрошенных убеждены, что следствия голодомора осознавались тогдашним руководством страны, но только 27,5% киевлян расценили эту трагедию как умышленное уничтожение украинского народа.
Что такое геноцид?
В статье ІІ Конвенции ООН понятие геноцида формулируется как «действия, осуществляемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу». Для того чтобы признать украинский голодомор актом геноцида требуется соответствующее решение Организации Объединенных Наций. Но за всю историю этой организации подобное решение вообще никогда не принималось, и даже не потому, что эта процедура носит сложный бюрократический характер. Дипломаты просто боятся, что в случае хотя бы одного прецедента соответствующий комитет ООН будет завален заявлениями правительств многих стран. Не исключено, что и Польша может предъявить свои претензии к Украине в связи с известными событиями в отношении гибели польских офицеров. А может, и Россия вспомнит о кровавом походе казаков Сагайдачного по городам и весям Московского царства в 1618 году, когда были истреблены тысячи русских людей?
«А при чем здесь Россия?»
Так ответил официальный представитель украинского МИД на вопрос журналиста, можно ли в случае признания геноцида считать Россию виновной стороной. В то же время ряд общественных организаций Украины требовали от Президента России «официально покаяться перед украинским народом за геноцид, который совершила царская и коммунистическая власть России против украинцев».
У народа своя память. Народ не забыл ничего. И в его памяти голодомор 1932-1933 годов никак не связывается с Россией. Более того, судя по полным отчаяния письмам простых селян высшим руководителям Украины и СССР, они обвиняли в голоде только местных руководителей. К ним в хату за хлебом приходили бригады активистов, которых в народе прозвали «буксирными». По свидетельству очевидцев, в их состав входили член исполкома сельсовета, два-три комсомольца, один коммунист и один учитель школы, нещадно боровшиеся с «куркулями». Среди них были милосердные — они оставляли семье продовольствие для выживания. Но были и те, кто забирали не только еду и скотину, но и все ценное: одежду, иконы в рамах, самовары, ковры, посуду, деньги.
В основательной работе украинского историка Кульчицкого «Цена «Великого перелома» убедительно доказано, что часть вины придется взять на себя тогдашнему украинскому партийному руководству. Его представители участвовали в работе пленумов ЦК и голосовали за невообразимые темпы коллективизации. Правда, в отдельной резолюции ноябрьского пленума ЦК партии 1929 года для Украины эти сроки немного отодвигались, до осени 1931 или весны 1932 года. Однако уже в феврале 1930 року ЦК КПУ(б) в низовые парторганизации было оправлено инструктивное письмо за подписью Косиора, в котором он настаивал на проведении всеобщей коллективизации степных районов уже за время посевной кампании, а всей Украины – до осени 1930 года. Спрашивается, почему украинские «товарищи» не воспользовались «отсрочкой» и не подготовились к нововведениям?
Вообще, для того чтобы лучше понимать суть трагических событий тех лет, нужно хотя бы в общих чертах представить себе положение, в котором оказалось Советское правительство в тот период. Задача построения социализма требовала создания мощной индустрии. Великая депрессия 1929 года привела к небывалому падению мировых цен на промышленное оборудование. Советские внешнеторговые организации принялись скупать за валюту все подряд по низким ценам и на льготных условиях оплаты. Но вскоре выяснилось, что цены на сельскохозяйственную продукцию упали еще больше. Единственным источником валюты было зерно. Именно поэтому хлебозаготовительные планы стали безразмерными: государство выкачивало у колхозов весь урожай, разрушая их экономику.
Безумная спешка при создании колхозов, желание красиво выглядеть перед вождем, отсутствие практического опыта привели к дезорганизации посевных работ и колоссальным потерям урожая. Все это, помноженное на свирепость Молотова и Кагановича, создали условия, при которых начался голод.
К сожалению, наша печать мало пишет о деятельности Постышева, который буквально вытаскивал Украину из голодных объятий, убеждая Сталина в серьезности положения. Направляли в село и городских активистов. Бывший председатель Совета министров УССР Александр Ляшко в своих воспоминаниях подтверждает, что по распоряжению местных партийных органов в села для выявления случаев сокрытия площадей зерновых с целью получения заниженных планов хлебозаготовок направлялись студенты. Их же использовали и на уборочных работах, причем молодые люди с трудом вырывались оттуда после окончания работ, не обращая внимания на обвинения в дезертирстве. Конечно, картина, нарисованная Ляшко, весьма удручающая, но интересен один факт. Когда студентов уже собрались исключать из техникума и комсомола за «дезертирство», пришло письмо из ЦК ВКП(б), в котором резко критиковались местные органы за привлечение студентов к сельхозработам на длительный срок, за срыв учебных планов и снижение уровня подготовки кадров. Как-то не вяжется это с обвинениями в геноциде, тем более что для наиболее успевающих студентов министерство установило две специальные стипендии по 125 рублей, большие по тем временам деньги.
Что было после голодомора?
Мало кто вспоминает в пылу ожесточенных споров, что именно в те годы страна являла невиданные в капиталистическом мире темпы индустриализации и роста промышленности. В самое тяжелое для крестьян время были введены в строй Днепрогэс, «Запорожсталь», другие заводы тяжелой индустрии. Коллективизация сельского хозяйства позволила стране за несколько лет увеличить объем зерна в два, а к 1940 году даже почти в три раза. Хорошие урожаи последующих лет способствовали отмене с начала 1935 года карточной системы на хлеб и некоторые другие продукты. При этом в аграрном секторе производительность труда выросла в 1,7 раза.
Коллективизация, как это ни странно, населением воспринималась положительно. Во-первых, жители менее пострадавших районов вообще не представляли размеры бедствия в Украине и других регионах страны. А во-вторых, как пишет один из исследователей того периода, «мысль горожан о том, что рост их благосостояния покоится на голоде миллионов крестьян, слабо проникала сквозь психологические «фильтры». Понятно, что весь вопрос в том, какой ценой достигались эти успехи. Не слишком ли она велика? Ответ заранее ясен, но посмотрим на себя сегодняшних. Какой ценой нынешнее руководство пытается проводить рыночные реформы на селе? И каковы результаты? История аграрных реформ в Украине и их результатов – предмет вообще невероятно сложный, хотя бы потому, что ни одна из реформ, начиная со времен освобождения крестьян от крепостной зависимости, не была успешной.
Кому и зачем выгодно обвинять Россию?
Крайние националисты в Украине считают, что голодомор был направлен против украинского народа в целом. Однако страшная статистика показывает, что основные удары приходились не конкретно на украинцев, а на те районы, где был хлеб. По данным, опубликованным в «Черной книге коммунизма», в 1930 году государство забрало в богатых районах Кубани и Северного Кавказа 38% колхозной продукции, в Казахстане – 33%, в Украине – 30%. В 1931 году при получении еще более низкого урожая эти проценты поднялись соответственно до 47%, 39,5% и 41,5%.
Голодная смерть поразила районы компактного проживания и русских, и болгар, и греков и немцев. Наряду с Харьковом, который за год потерял 120 тысяч своих жителей, Краснодар потерял 40 тысяч, Ставрополь – 20 тысяч. В сельской местности вокруг Москвы смертность достигла 50 процентов в период между январем и июнем 1933 года. Город Иваново стал эпицентром голодных бунтов в 1932 году, смертность там возросла на 35 процентов в последние месяцы 1933 года. Казахстан тоже был на грани катастрофы: там в рамках коллективизации кочевников еще и принуждали к оседлости. Спасли размеры республики и соседство с Китаем, куда ушли, спасаясь от голода, более миллиона казахов.
Возможно, Сталин ставил своей вторичной задачей ликвидацию самого стремления к частной собственности у украинцев. Но при чем здесь Россия? Современный автор, политолог Владимир Малинкович, написавший книгу о голодоморе еще в 1983 году, говорит, что «…рассматривать себя правопреемником преступлений сталинизма Россия не будет, а те, кто так считает, просто крайние националисты, которые хотят поссорить наши народы».
Интересная версия происходящего представлена украинским политологом Бондаренко, который рассматривает неожиданное поднятие вопроса голодомора как важный идеологический ход, который может дать возможность Украине шантажировать Россию. Политолог рассуждает: «Можно говорить об определенном международном резонансе, который будет положительным по отношению к Украине и отрицательным по отношению к России». Далее он продолжает: «Признает Россия свою вину или не признает в этой ситуации – это уже не так важно. Важно то, что будет сделан определенный упрек России, она будет представлена в невыгодном историческом свете перед Западом». И, наконец, Бондаренко указывает еще на одну цель украинского истеблишмента – вступление во Всемирную торговую организацию: «Эти два момента – вступление в ВТО и, с другой стороны, идеологический ход с признанием геноцида на международном уровне – дадут Украине возможность на определенном этапе даже диктовать какие-то свои условия России». Эта версию можно развить, учитывая сегодняшнюю необходимость президента вновь предстать перед всем миром обиженным и нуждающимся хотя бы в сочувствии.
Эксплуатация истории
Как же тогда расценивать решение Верховной Рады вопреки исторической правде и логике международных документов объявить голодомор геноцидом против украинского народа? И кто голосовал? Не те ли, кто большую часть своей жизни исповедовал идеологию правящей коммунистической партии, кто, владея партийными и государственными архивами, скрывал от народа страшную правду преступлений сталинского режима?
Иначе, чем «эксплуатацией истории» нельзя назвать действия некоторых украинских политиков, готовых ради разрыва с Россией идти на крайние меры. Но можно быть уверенным, что ответственные перед своей совестью и перед историей русские и украинцы никогда не будут искать повода для конфронтации. Поскольку понимают умом и сердцем: будущее у них общее.
