- Валерий Викторович, что побудило вас вернуться на пост главы областной прокуратуры, и чем вы занимались в течение полутора лет отсутствия в Запорожье?
— Я уходил с должности в феврале 2005 года. Это был период после окончания президентских выборов, обозначенный особой политизацией общества и правоохранительных органов. Я бы не хотел говорить о причинах этой политизации. Все мы знаем, если в стране случаются значимые события — общество раскалывается. И когда в дела прокуратуры стала вмешиваться политика, я не счел возможным продолжать работать прокурором области.В 2000 г. я защитил диссертацию и стал кандидатом юридических наук, а поскольку у меня уже был определенный опыт преподавания, я решил вернуться к студентам в Донецкий национальный университет. Там я работал доцентом на кафедре уголовного права и процесса, читал лекции по теме «Прокурорський нагляд в Україні». За это время ситуация в стране очень изменилась, Генпрокуратуру возглавил Александр Медведько, человек, занимающий принципиальную позицию в плане втягивания прокуратуры в какие-либо политические разборки. Когда я это понял, отметил для себя, что прокуратура начинает работать строго по законам, то сообщил генеральному прокурору, что готов вернуться на работу в прокуратуру. Мне предложили Запорожскую область, я не стал возражать.
— Говорят, что в одну реку нельзя войти дважды, что «вертача – невдача». У вас не было предубеждения на этот счет?
— Предубеждения у меня не было – чувствовал, что, будучи главой Запорожской областной прокуратуры, я не сделал многое из того, что было задумано, но успел привыкнуть к месту, знаю многих руководителей органов власти, судов, райотделов. Мысль о том, что в одну реку дважды не войдешь, философски бесспорна, но с течением времени ситуация в области во многом изменилась.
— В какую сторону? Придется многое исправлять, или, наоборот, за время вашего отсутствия было наработано много полезного?
— Могу сказать, что по ряду направлений утрачена система, которая была выработана в тот период, когда я занимал должность прокурора области. Сложным профессиональным вопросом, к примеру, является то, как должны работать следственно-оперативные группы по раскрытию особо тяжких преступлений… Я никогда не даю оценок действиям своих предшественников. Могу только констатировать: кое-что нужно будет поправить. В 2004 году тоже необходимо было усиливать это направление работы, и нам удалось это сделать. За последнее же время ему, по-видимому, не уделялось должного внимания; люди расслабились и, естественно, возникли проблемы. Кроме того, я заметил, что нарушены рабочие связи между руководителями правоохранительных органов. Прокурор по закону является координатором их деятельности, и его непосредственная обязанность – направить работу контролирующих и правоохранительных органов так, чтобы они работали на одну цель, в одном направлении, а не как Лебедь, Рак и Щука.
— Как прошло знакомство с нашим губернатором Евгением Червоненко?
— С Евгением Альфредовичем у нас состоялась двухчасовая беседа тет-а-тет, и мы определили общие позиции по тем процессам, которые происходят в области. Причем выяснили, что эти позиции во многом совпадают, в частности, в плане охраны атмосферного воздуха. Наше общее видение таково: необходимо усилить прокурорский надзор за предприятиями-загрязнителями воздуха, добиться, чтобы они проводили природоохранные мероприятия, а если это не делается – серьезно наказывать нарушителей.
— Губернатор – жесткий управленец. Вам удалось найти с ним общий язык?
— Находить общий язык с политиками, а тем более – с такими яркими представителями политической элиты, как Евгений Червоненко, всегда нелегко. Он, несомненно, собрал обо мне определенную информацию, прежде чем пойти на разговор; наверняка понял, что говорить со мной, в силу того, что облгосадминистрация находится в поле надзорной деятельности облпрокуратуры, нужно исключительно как с равным. В вопросах обеспечения законности в регионе мы – партнеры.
— В этом году после ряда громких убийств Запорожье стали называть «украинским Чикаго». Полагаю, вы следили за происходящим в нашем регионе. Как можете оценить создавшуюся ситуацию?
— Сегодня в производстве прокуратуры находится только одно дело, которое причисляют к делам с возможной политической окраской – по убийству депутата Владимира Разгуляева. То, что случилось в Крыму (убийство депутата горсовета от БЮТ Виктора Савкина – авт.), связывать с произошедшим в Запорожье пока рано, к тому же это дело относится к компетенции крымской прокуратуры. В большинстве своем жертвы преступлений – представители бизнеса. Ведь можно формально быть жителем Запорожья, а коммерческие интересы иметь в Крыму или любом другом городе.Бизнесмены, представители околокриминальных кругов, были убиты в тот период, когда в стране намечался вакуум власти и передел сфер влияния. В то время в государстве шла смена правительства, губернаторов, руководителей правоохранительных органов. Подобная смена несет в себе как положительные, так и отрицательные моменты, особенно когда обрываются связи между властью и спецслужбами. Разумеется, криминальные круги, как правило, знают, когда грядут изменения, когда где-то ослабился или натянулся держащий их «поводок». Однако об этих происшествиях нельзя говорить как о системе, как о том, что в городе начались криминальные войны.
— То есть, убийства бизнесменов и депутатов нельзя связывать воедино?
— Скорее всего, это стечение обстоятельств. Мы не можем проследить связь между одним и вторым убийствами. Единственное, что можно назвать «чистым криминалом», это преступления в Днепрорудном, где были убиты три молодые девушки.
— Наряду с резонансными убийствами губернатор наверняка поднимал и проблему балки Средней…
— Евгений Альфредович хотел обратить мое внимание в первую очередь на то, чтобы ни один силовой орган, как это уже случалось, не помогал решать коммерческие вопросы конкретному предприятию. Правоохранительные органы должны придерживаться нейтральной позиции, не занимая чью-либо сторону. Кстати, я уже объявил своим подчиненным: если узнаю, что тот или иной спорный вопрос кто-то решает, учитывая личные амбиции или интересы, с этим человеком нам придется расстаться.
— Что можете сказать о кадровых перестановках? Намерены ли вернуть в систему тех, с которыми работали ранее?
— Предпочитаю опираться на местные кадры. И в свое время для того, чтобы заполнить вакантные должности заместителей прокурора, взял на работу не «варягов», а запорожских специалистов с достаточным опытом. Тогда у меня было четыре заместителя, сейчас штат увеличен до пяти. Из моих заместителей в облпрокуратуре до сих пор работают Виктор Занфиров и Владимир Мазурик, да и среди руководителей среднего звена на местах остались 4/5 старого состава. Тем не менее, кадровых перестановок не избежать. Сейчас пока рано о них говорить. Скажу одно – это не будет тотальная рубка голов. Более того, никто чужой освободившиеся места не займет — запорожцев сменят запорожцы.
— Не собираетесь «омолаживать» коллектив?
— А вы знаете, сколько у меня людей из 452 прокурорско-следственных работников старше 40 лет? Всего-навсего чуть больше 14%. Из этого следует, что состав прокурорских работников значительно помолодел, и я бы не назвал это позитивом.На сегодняшний день в прокуратуре почти 60% прокурорско-следственных работников — в возрасте до 30 лет. В то время, когда их должно быть 35-40%. Для того чтобы плодотворно работать, по возрасту сотрудников должно быть три равные части: одна треть – молодежь, вторая – люди среднего возраста, третья – старшее поколение. Когда этот баланс нарушается, некому передавать свой опыт и знания.
— Вы работали в вузе и могли заметить, что молодежь сейчас стремится получить хорошее образование и сделать карьеру.
— Я уже неоднократно говорил о своем отношении к нынешней подготовке кадров для прокуратуры. И очень негативно отношусь к модной на сегодняшний день практике, когда на юрфак идут учиться дети из семей, абсолютно не связанных с юриспруденцией: дети бизнесменов, предпринимателей. У меня возникает вопрос: для чего им это нужно? Кстати, сейчас на уровне правительства обсуждается вопрос о предоставлении государством гарантии на то, чтобы на юрфак могли поступать талантливые дети из простых семей, действительно желающие самореализоваться в профессии, а не просто пофорсить с дипломом перед приятелями.
— А ваши дети не собираются последовать отцовскому примеру?
— Моя дочь пошла по моим стопам — окончила юридический факультет университета и сейчас учится там в аспирантуре. От нее я недавно узнал о таком понятии, как «мажоры». Это дети состоятельных родителей, которые приезжают в университет на дорогих машинах, ведут богемный образ жизни — и все это за счет родителей. Будь моя воля, я бы ввел жесткий отбор на престижные факультеты: экономический, юридический, менеджмента. Когда у таких «мажоров» спрашиваешь, что их привело на юридический, отвечают «Папа сказал», а на вопрос, чем бы они сами хотели заниматься, говорят «бизнесом». Оно и понятно: если папа владелец бензоколонок, он захочет вырастить чадо с юридическим образованием, чтобы потом этот «тепличный» сотрудник, допустим, прокуратуры, «крышевал» отцовский бизнес.
