За романтикой и мужем
— Ваш отец рассказывал, будто вы горы полюбили с тех пор, как увидели.
— Это было еще в 70-х годах, в Кисловодске — оттуда и началось мое знакомство с горами. В то время в Советском Союзе были хорошо организованные экскурсии на Домбай — знаменитая Домбайская поляна и альплагерь. Однако я тогда был мал и не могу сказать, что полюбил горы – просто там было интересно и красиво. Мне же больше нравилось путешествовать по городам – объездил едва не пол-Союза.
— В экскурсионных поездках?
— Нет, самостоятельно. Ездил с родителями к родственникам и знакомым, а в туризм пришел совершенно случайно. В 86-м году после службы в армии у меня был месяц-другой свободного времени, и я пошел в бюро путешествий и экскурсий. А там на выбор: хочешь – путевка с туристическим уклоном, хочешь – можешь просто отдохнуть. Я выбрал первое и оказался на Алтае.
Обычно в таких группах путешествовали 20-25 человек, из которых, как реликты, 2-3 парня, остальные – девушки и женщины. При том, что некоторым под 60, ехали, даже не понимая, что такое поход и каковы могут быть последствия.
— В чем проблема? Ребята не хотели тратиться на природу?
— Думаю, девушки более романтичны, хотя порой тормозят процесс. Они знакомились в этих группах с парнями, создавали семьи и тут же забывали о туризме.
— Выходит, выбивали мужской состав из устоявшихся групп?
— Верно. Мне тогда повезло, попал в коллектив всего из 12 человек, где образовался паритет и все примерно одного возраста. Ехали 100 часов в веселом поезде Днепропетровск – Барнаул. Группа была интересная: все молодые, веселые, мы очень мобильно и быстро прошли поход – с тех пор я и заболел горами. С 1989 года уже ходил в горы как руководитель группы.
— Говорят, в Запорожье, кроме «прогрессовцев», никто в походы уже и не ходит?
— Есть несколько групп, но в духе самодеятельного туризма. С 92-го по 95-й годы в горы ходила лишь моя группа. Время было смутное, и народ боялся Кавказа. Там умолкают даже женщины
— Что за люди входят в вашу группу?
— Состав небольшой, около десяти человек: фрезеровщик, строитель, остальные – инженеры.
— Почему в горы все больше стремятся люди интеллектуального труда?
— В СССР даже была статистика на все виды туристической деятельности: сколько процентов в группах составляют рабочие, служащие, инженерно-технические работники и интеллигенция. Действительно, на долю интеллигенции и инженеров приходилось около 90 процентов, в то время как рабочий класс составлял всего три процента. Почему такой разрыв, трудно сказать…
— Может, шли за вдохновением?
— Безусловно, какая-то взаимосвязь тут есть, поскольку человек умственного труда чаще соприкасается с литературой, лучше информирован, и взгляды на окружающий мир у него несколько иные, чем у тех, кого больше волнует быт. Поэтому и стремятся посмотреть на природу в ее первозданном виде. В настоящее время она сохранилась только в труднодоступных районах. На 85 процентов это горные районы. Есть еще люди, которые ходят туда, преследуя чисто спортивные цели, проверить себя или, как теперь модно выражаться, поймать экстрим. Иные просто устают – помните, Высоцкий пел: «…От суеты городов и потоков машин…». А в горах ты живешь автономно – вас там 7-10 человек, и все. Если это глухой район, то можно и месяц никого не видеть. Есть время пообщаться с самим собой — это один из самых сложных видов общения.
— Между собой вообще не общаетесь?
— Общаемся, конечно, но в основном молчим.
— А женщины?
— И они тоже, потому как на тропе, в труднодоступных местах, идем затылок в затылок. Там не стоит разговаривать, лучше смотреть на то, что вокруг тебя.
— Что ощущаете в такие минуты?
— Разные мысли приходят в голову: бывают грустные, потому что, вспоминая местность вокруг украинских городов, понимаешь, что там уже все загублено.
— Какие горы больше по душе?
— На этот вопрос, наверное, нельзя ответить однозначно. Очень большое впечатление оставили знаменитые Фанские горы. Еще Юрий Визборг пел: «Я сердце оставил в Фанских горах…». А еще нравится горный узел Матча. Все это находится в Средней Азии.В Самарканде и встретят, и посадят…
— Как к вам относились местные жители после развала СССР?
— Чем дальше от городов, тем более добрые отношения, особенно в глухих районах. В маленьких же мегаполисах население развращено, и зачастую к нам относились негативно, особенно работники милиции.
— В чем это выражалось?
— В грязном выбивании денег. При проверке наших документов они цеплялись к каждой букве. Особенно усердствуют в Азии. И если уж туда едешь, то лучше заранее списаться с местными туристическими организациями — они вас встретят и попытаются оградить от «блюстителей порядка».
— Мзду берут в долларах?
— Да в чем угодно, вплоть до того, что могут забрать ваши личные вещи. Вот группа из Омска у них месяц просидела в каталажке.
— И где так встречают?
— В Самарканде. Они наткнулись на милицию, тем что-то не понравилось – и их упрятали. Сейчас в том районе нечто от полуфеодального. Но о простых людях остались самые добрые воспоминания. Помню 92-й год: Союз развалился, мы на границе Киргизии и Таджикистана, поход заканчивается и нам надо спускаться в кишлак. Остановились километрах в пяти от него, дабы не видели наш ночлег. А утром, думаю, прямиком к нему и на автобус. Не знаю, как нас высмотрели местные… Приходят два парня и говорят: «Кто у вас старший?». «Ну, я», – отвечаю. «Пошли с нами. Возьми мешок». Километров через два приходим в огромный сад, полный урюка. Стали мне его предлагать. Я взял несколько горстей. Они покивали головой и набили мне им полный мешок — «А теперь иди». И такое радушие мы там встречали не раз.
— Вино предлагали?
— В Средней Азии нет, потому что они мусульмане и не пьют. А на Кавказе в высокогорных районах любят пить араку – это кукурузная водка, 20-25 градусов. В низовьях же пьют 70-градусную чачу. Кавказцы любят приударить по «жидкости», считаю, это и развратило их цивилизации. Нас, конечно, угощают обязательно: шашлык, чача и прочее.
— Не отказываетесь?
— Куда денешься — иначе обидятся.
— Пищу готовите с помощью пресловутого котелка?
— Нет, уже уходим от него. Для этого есть специальные походные скороварки. Питание для нас – вопрос серьезный, поскольку берем лишь необходимый минимум, примерно 550 граммов сухого продукта в день на человека. Три барана от Госкомспорта
— Когда стали участвовать в чемпионате России по альпинизму?
— Первый раз выступили в 2001 году и заняли там предпоследнее место, но уже через год были четвертыми.
— Много команд-участниц?
— Порядка 15-18 коллективов. Чемпионат проходит на базе альплагерей Кавказа, и каждый раз это происходит на новом месте, что не позволяет заранее просчитать свои действия на скалах.
— Как определяют победителя?
— По сумме мест, которые заняла команда на каждой из дистанций. Оценочных критериев тут много: баллы, время и т.д.
— Существует призовой фонд?
— Его, в общем-то, нет, так как сама организация таких соревнований – довольно дорогостоящее удовольствие. Нужно арендовать альплагеря, обеспечить всем необходимым команды, собрать квалифицированных арбитров со всей России. Надо позаботиться о доставке десятки километров веревок и прочего оборудования для дистанции. По итогу состязаний команды-призеры все-таки получали ценные подарки.
— Что вам досталось за четвертое место?
— Специальный приз Госкомспорта Кабардино-Балкарии (смеется) – четыре глиняные статуэтки.
— Вот эти три барана?
— Да, но в них можно налить вино, переворачиваете – это чашечка. Хочу заметить, что на этих чемпионатах мы являемся единственными представителями Украины.
— В других городах команд нет?
— Может, и есть – те, которые, скажем, сильнее нас в скалах, но чтобы они так же работали на льду – наверное, нет.Посмотреть Среднюю Азию – жизни не хватит
— У вас были восхождения на знаменитые вершины?
— Если таковой считать Эльбрус, то мы на нее взбирались трижды. Побывали и на многих других вершинах, менее знаменитых. Мы ведь не альпинисты. Хотя в последнее время действительно немного переключаемся на альпинизм, потому что многие территории Кавказа теперь закрыты. Скажем, через Главный Кавказский хребет, как было при Союзе, уже не пройдешь. Ходим только по северной части Кавказа. И поскольку география походов уменьшилась, приходится их разнообразить за счет вершин. В каждый поход мы теперь включаем одну или две вершины.
— Снаряжение не подводило?
— В одном из сложных походов у нас как-то перебило камнями две веревки, но все обошлось — выручила двойная страховка. Кошки иногда слетают, но это больше от лени тех товарищей, которые их себе завязывают.
— Высоцкий пел: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал». Куда в очередной раз думаете отправиться?
— Очень хочу побывать в Средней Азии.
— Вы ведь там уже были!
— Это огромный горный район. Чтобы его весь увидеть – жизни не хватит. Да и на Алтае был только три раза – считай, не видел. А Памир, так это вообще...
— Оттуда забрести можно и в Гималаи?
— Да, в Каракарум и далее. А что, есть же горные туристы, которые делают это вполне официально. Но я таких задач пока не ставлю.
— Желающих пойти с вами в горы много?
— Увы, притока людей в этот вид спорта практически нет, потому что в обществе сейчас совершенно другие ценности. При Союзе я, к примеру, раз 17 успел побывать в Ленинграде, 23 – в Москве, 7 – в Минске, 5 – в Риге, и все это на несчастные 150 «рэ» советского инженера. На Кавказ раньше летал только самолетом, а теперь, чтобы добраться до того же Алтая, мы 74 часа проводим в поезде…
— Предприятие чем-то помогает?
— Конечно, и довольно серьезно, особенно когда это касается соревнований. На них необходимо специфическое дорогостоящее снаряжение, и без помощи «Прогресса» мы бы никогда туда не попали. Все участия в кубке и чемпионате России – только благодаря заботе завода. Меня даже удивляет, что в такое время находят для нас средства.
